Последние сутки. Ровно двадцать четыре часа, а потом — свобода. Я застегиваю темно-синюю куртку со знаком красного креста, и привычный вес ткани кажется сегодня непосильным. За двенадцать лет я не пропустил ни одной смены. А теперь — последняя. Мне нужно провести ее с новичком, Сашей. Показать ему все, что знаю, хотя сам уже почти ничего не чувствую, кроме глухой усталости в костях.
Первые вызовы сливаются в монотонную карусель: гипертонический криз в хрущевке, где пахнет лекарствами и одиночеством; подросток с переломом после скейта. Я действую на автомате, проговаривая для Саши каждое движение. "Аптечка здесь. Давление меряем так. С этим протоколом сверяйся всегда". Голос звучит чужим, ровным, без эмоций. Саша смотрит широко открытыми глазами, ловит каждое слово. Его рвение когда-то было и у меня.
Ночь приносит другой ритм. Тишину в салоне машины, прерываемую лишь хрипом рации. Саша пытается говорить о будущем, о том, почему я ухожу. Я отвечаю односложно. Объяснять бесполезно. Как описать тяжесть, которая копилась годами? Не от конкретных трагедий, а от их накопления. От вида одинаковых потолков в разных квартирах, от запаха страха, который один и тот же, будь то дворец или подвал.
Под утро — сложный вызов. ДТП на окраине. Молодой водитель, запутавшийся в ремнях безопасности. Руки сами вспоминают нужные движения, пальцы быстро работают с зажимами и бинтами. Я командую Саше, голос наконец обретает твердость, старый профессионализм пробивается сквозь апатию. В эти минуты я снова чувствую себя полезным. Но когда пострадавшего увозит реанимация, опустошение возвращается, еще более густое.
Последние часы смены тянутся мучительно медленно. Мы едем обратно на базу, и я вдруг начинаю говорить. Не о протоколах, а о мелочах, которых нет в учебниках. Как отличить настоящую боль от панической атаки. Как найти в себе слова для родственников, когда слов уже нет. Как не приносить работу домой, хотя это почти невозможно. Саша молча слушает.
Сдаю ключи от машины. Снимаю куртку в последний раз. Ткань, пропитанная запахами дезинфекции, кофе и дорог. Саша стоит рядом, теперь он здесь главный. Мы не говорим "прощай", только киваем друг другу. Я выхожу на улицу. Утро пахнет дождем и свободой. Я делаю шаг, потом другой. Не оборачиваюсь.
